Галина
Шаталова: МЫ ВПИСАНЫ В МИР И ОБЯЗАНЫ
  ПОДЧИНЯТЬСЯ ЕГО ЗАКОНАМ

Признаться, я ехал в не по-российски ухоженную Жу­ковку, что по Рублево-Успенскому шоссе, на встречу с Гали­ной Сергеевной Шаталовой не без волнения. Узнает ли? Как выглядит? Сохранила ли ту живость ума, которая всегда по­ражала в ней — прошло столько лет со дня нашего первого знакомства.

Не могу даже точно вспомнить, когда оно состоялось. Скорее всего, на одном из первых марафонских пробегов в подмосковном Королеве. После финиша, когда большинство участников «зализывали раны», нанесенные долгой дистан­цией, было как-то странно видеть демонстративно кружа­щую в вальсе пару. Как будто и не было за плечами никако­го преодоления.

Мужчину с густой шапкой седых волос я уже знал — Михаил Михайлович Котляров, бывший шахтер, жертва про­фессии: к 50 годам едва ли не живой труп, но в пору моего знакомства с ним уже своего рода рекламная вывеска пользы здорового образа жизни. А вот его партнершу — худенькую, удивительно гибкую симпатичную блондинку без возраста я увидел впервые.

— Познакомься, — по обыкновению зычно прорычал Котляров. — Галя Шаталова. Великая женщина. Умница. Пробежала, между прочим, марафон. И вот, понимаешь, танцует. Никакой усталости.

— Галина Сергеевна, — протянула мне руку Шаталова.

Так состоялось знакомство. Потом были встречи в Москве, долгие разговоры о практике оздоровления, серия интервью в «Советском спорте».

Галина Шаталова в свое время была ученицей и страстной поклонницей великого советского физиолога, лауреата Нобелевской премии Ивана Петровича Павлова. По об­разованию врач-нейрохирург, под впечатлением его идей и с его благословления — скажем так — она увлеклась натуральной гигиеной и разработала свою собственную систему естественного оздоровления, которая совершенствуется и по сей день.

Итак, я ехал в Жуковку, обуреваемый сомнениями, но все они были развеяны, как только я переступил порог уютного бревенчатого коттеджа. Навстречу мне шагнула... Нет, нет, это просто невероятно... По прошествии стольких лет навстречу мне шагнула все та же Галина Сергеевна Шаталова, как будто тогда, на пробеге в Королеве, когда мы только познакомились, время остановилось. Хотя я знал: оно летело стремительно. Шаталова занималась практикой, читала лекции, проводила на Черноморском побере­жье Крыма Школы здоровья. Но не забывала и о науке. Именно с этой целью состоя­лось четыре ее экспериментальных 500-километровых перехода по среднеазиатским пустыням. И так далее, и тому подобное.

— Толечка, — с некоторым удивлением произнесла она.

— Галина Сергеевна, — восхищенно воскликнул я. — Не может быть!

— Может.

Оба мы рассмеялись...

Так, или почти так началось интервью.

— Простите, но по моим подсчетам вам 84.

— Совершенно верно.

— И вы по-прежнему способны поднять туловище из положения лежа, не отрывая от пола ног?

— А вы сомневаетесь?

И Шаталова проделывает упражнение с потрясающей грацией и легкостью, сначала заложив руки за голову, а затем картинно разводя при подъеме в стороны, одновре­менно разворачивая туловище то влево, то вправо.

— Убедились? Я могу еще сесть на шпагат.

— Не надо, — взмолился я. — Скажите лучше: изменились ли ваши взгляды на здоровый образ жизни с момента нашего первого знакомства. Ведь прошло столько времени.

— Что значит: изменились ли? Они окрепли. Они нашли подтверждение и в прак­тике, и в научных исследованиях. Я всегда считала, что человек — самодостаточная, самоорганизованная система, способная к самосовершенствованию и самовосстанов­лению. Дело врача — запустить эту систему, активизировать ее. В принципе, это спо­собен сделать каждый врач, призванный быть целителем и неустанно повышающий свои знания врачевателя. Отсюда и медицина — не наука, а искусство! Самое благо­родное. Но истинным врачевателем, повторяю, может стать лишь тот, кто имеет соот­ветствующие знания.

— Вы много читаете?

— Очень! Но на беллетристику совершенно нет времени. Сейчас это, в основном, специальная литература, и моя библиотека разрослась до такой степени, что книги уже и некуда девать.

— Хорошо. Роль больного в процессе самовосстановления.

— О, у него великая роль! Главная. Человек — шедевр природы, высшее ее дости­жение. При этом мы вписаны в мир и обязаны подчиняться его законам, а не мир — нашим.

— Не смахивает ли это на девиз: «назад к природе», который некогда провозгласил Порфирий Корнеевич Иванов.

— Я прекрасно знала Иванова. Многому у него научилась. Полюбила, например, хо­лод и по сей день в любой мороз хожу без головного убора. Но ему катастрофически не хватало знаний. Он был недостаточно грамотен, чтобы говорить от имени всего челове­чества. В этом и состояла беда Порфирия Корнеевича. А в остальном это был, безус­ловно, замечательный человек.

— Да, но ведь Иванов говорил не только о холоде. Он настаивал на суровых усло­виях жизни в целом.

— Нет, нет, я противница любых форм фанатизма, в том числе и тех, которые каса­ются здорового образа жизни . Человек должен быть счастлив и жить в свое удоволь­ствие. Не воспринимаю нагрузок, которые иссушают тело и душу. Именно поэтому я, например, не разделяю идей Николая Михайловича Амосова, хотя преклоняюсь перед талантом этого человека, как хирурга. Жизнь должна приносить человеку удовольствие и счастье, а не бесконечное терпение.

— Но как организовать такую жизнь подавляющему числу россиян, особенно пен­сионеру, которому хронически не хватает денег?

— А дело, вы знаете, не в деньгах. Если говорить высокопарным языком, то смысл счастья — в служении обществу. Если же спуститься на бренную землю, то счастлив тот человек, который кому-то нужен — своим родным, близким, друзьям.

— Это касается и пожилых людей?

— Главным образом. Мне вообще очень не нравится определение: пожилой, ста­рый. Старости нет до тех пор, пока ты не думаешь о том, что ты стар. Не забывайте, наше сознание материально. Если мы без конца думаем о болезни, то мы заболеваем. Точно так же обстоит дело и со старостью.

— Но вы, как я понимаю, не болеете.

— Ну, последние 50 лет я действительно ни разу не обращалась к врачам.

— А вообще ваш день, как он проходит? Вы продолжаете придерживаться вегетари­анства, много времени уделяете физическим упражнениям?

— Вегетарианство — да, это мой конек. А вот физические упражнения. Вы знаете, у меня физкультура целый день. Я сажусь на стул — это упражнение. Встаю — тоже уп­ражнение. Работаю на кухне — своего рода гимнастика.

— Вы рано просыпаетесь?

— Очень рано: с восходом солнца. Человек вообще — существо солнечное. Мы — дети солнца.

— Но хоть утром-то вы делаете зарядку?

— Сложный вопрос. Я просыпаюсь и думаю, что сейчас вот выйду в сад и обяза­тельно проделаю комплекс упражнений, но протягиваю руку к книге, и чаще всего утро провожу за чтением. Случается и по другому. Приходит какая-то очень интересная мысль, я наговариваю ее на диктофон, чтобы затем воплотить на бумаге. Кстати, в мо­лодости я очень любила Хемингуэя. Он был среди моих любимых писателей. И я убеди­лась, что его привычка писать стоя необычайно полезна.

— Мы говорим, похоже, обо всем, кроме самой вашей системы естественного оздо­ровления.

— Но на эту тему у меня написан добрый десяток книг. Я, кстати, на протяжении 5 лет в последний понедельник месяца читаю лекции в клубе имени Серафимовича по адресу: Средний Тишинский переулок, дом 5/7, станция метро «Белорусская». Начало в 18 часов. Кроме того, с 15 сентября на Черноморском побережье Крыма в поселке Малореченское — это живописное место между Алуштой и Судаком — я открываю Шко­лу здоровья, где я читаю лекции, а семь инструкторов проводят практические занятия. Продолжительность Школы 12 дней. Стоимость без дороги 300 долларов. Справки по телефону 238-93-51 с 18.00 до 21.00 часа. Путевки в Школу можно приобрести в том же клубе имени Серафимовича каждый понедельник с 18.00 до 20.00. Так что добро пожаловать в Школу, где мы сможем поговорить о системе естественного оздоровления предметно и очень обстоятельно.